Предположим, я студент колледжа и иду к стоматологу, чтобы удалить зуб. По пути я встречаю уважаемого мной преподавателя, лекции которого я посещал в этом семестре и общался с ним. Он проходит мимо, ничего не сказав и даже не поздоровавшись. После этого у меня "на душе кошки скребут". Неужели я не заслуживаю его внимания? Я никто? Ничтожество?
Когда стоматолог начинает рвать щипцами мой зуб, я чувствую страх, гораздо более сильный, чем то чувство тревоги, испытанное мной на улице. Но как только я встаю с кресла, я тут же забываю этот страх. А щемящее чувство тревоги остается со мной весь день и даже может присниться в эту ночь.
Мое самоуважение, ощущение самого себя как личности, мое ощущение своей ценности — вот несовершенное описание того, чему угрожает тревога.
Тревога - это предчувствие в ситуации, когда под угрозой оказывается определенная ценность, представляющаяся человеку жизненно важной для существования его личности.
Известный социалист проживал в Германии, когда к власти пришел Гитлер. В течение нескольких месяцев до него доходили вести о том, что его коллеги были отправлены в концентрационные лагеря, а другие пропадали без вести. Все это время он прожил в ожидании опасности, но он не знал, собираются ли его арестовать, а если собираются, то когда придут за ним из гестапо и, наконец, что его ожидает в случае ареста. Весь этот период он постоянно испытывал неопределенное и мучительное чувство неуверенности и беспомощности, которое является характерным проявлением тревоги.
Пример невротической тревоги:
Человек мужчина слышит о мелком происшествии, в результате которого его мать повредила руку; это запускает цепь ассоциаций, приводящих к тому, что у него возникают фантазии, будто его убивают, и в результате он ощущает приближение катастрофы.
Гольдштейн считает, что свобода здорового человека заключается в том, что он может делать выбор между различными альтернативами, может воспользоваться новыми возможностями в преодолении затруднений, связанных с его окружением.
«"Чем более самобытен человек, тем выше у него уровень тревожности».
Фриц Перлз:
«Большинство социальных изменений вызывают тревогу. Психиатры очень боятся тревоги. Я ее не боюсь. Я считаю, что тревога — это напряжение между сейчас и потом. Когда вы оставляете надежное сейчас и начинаете беспокоиться о будущем, вы испытываете тревогу. Будущее можно сравнить с театральной постановкой, а тревогу — со страхом сцены. Вы полны катастро-фических ожиданий, ждете, что произойдет нечто ужасное; или вас наполняют анастрофические ожидания, и вы ждете чего-то прекрасного.
Мы заполняем эту пропасть между сейчас и потом: заполняем ее страхованием, планированием, постоянной работой и так далее. Другими словами, мы не хотим видеть плодородную бездну, возможность будущего — если мы заполним эту бездну, у нас не будет будущего, будет лишь однообразие.
Но как же можно сохранить однообразие в этом быстро меняющемся мире? Поэтому любой, кто хочет поддерживать статус кво, все сильнее паникует и боится. Обычно тревога по сути своей не экзистенциальна. Это страх из-за роли, которую мы хотим играть, страх сцены. «Сумею ли я сыграть эту роль?», «Назовут ли меня хорошим мальчиком?», «Будут мне аплодировать или закидают тухлыми яйцами?». Это не экзистенциальный выбор, это выбор неудобств. Но если вы поймете, что это неудобство, что это не катастрофа, а только неприятность, — тогда вы приблизитесь к себе, начнете пробуждаться.
А теперь мы подошли к основному конфликту: у каждого существа, у каждого растения, каждого животного есть только одна врожденная цель — реализовать себя. Роза это роза это роза. Роза не пытается реализовать себя в виде кенгуру. У слона нет намерений реализовать себя в виде птицы. В природе, — за исключением человечества — строение, здоровье, рост — это единое целое»